По делу о проверке конституционности положений статей 15 и 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации в связи с жалобой гражданина А.Н.Музыки

Именем Российской Федерации ПОСТАНОВЛЕНИЕ КОНСТИТУЦИОННОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ по делу о проверке конституционности положений статей 15 и 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации в связи с жалобой гражданина А.Н.Музыки город Санкт-Петербург 28 апреля 2020 года Конституционный Суд Российской Федерации в составе Председателя В.Д.Зорькина, судей К.В.Арановского, А.И.Бойцова, Н.С.Бондаря, Г.А.Гаджиева, Ю.М.Данилова, Л.М.Жарковой, С.М.Казанцева, С.Д.Князева, А.Н.Кокотова, Л.О.Красавчиковой, С.П.Маврина, Н.В.Мельникова, Ю.Д.Рудкина, В.Г.Ярославцева, руководствуясь статьей 125 (часть 4) Конституции Российской Федерации, пунктом 3 части первой, частями третьей и четвертой статьи 3, частью первой статьи 21, статьями 36, 47 1 , 74, 86, 96, 97 и 99 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" , рассмотрел в заседании без проведения слушания дело о проверке конституционности положений статей 15 и 1064 ГК Российской Федерации . Поводом к рассмотрению дела явилась жалоба гражданина А.Н.Музыки. Основанием к рассмотрению дела явилась обнаружившаяся 2 неопределенность в вопросе о том, соответствуют ли Конституции Российской Федерации оспариваемые заявителем законоположения. Заслушав сообщение судьи-докладчика С.М.Казанцева, исследовав представленные документы и иные материалы, Конституционный Суд Российской Федерации установил: 1. В соответствии со статьей 15 ГК Российской Федерации лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причиненных ему убытков, если законом или договором не предусмотрено возмещение убытков в меньшем размере (пункт 1). Общие основания ответственности за вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, устанавливаются статьей 1064 данного Кодекса . 1.1. Оспаривающий конституционность приведенных норм гражданин А.Н.Музыка приговором мирового судьи судебного участка № 37 города Ангарска и Ангарского района Иркутской области от 7 июля 2015 года был признан виновным в совершении преступления, предусмотренного частью первой статьи 116 УК Российской Федерации (в редакции Федерального закона от 7 декабря 2011 года № 420-ФЗ ), и ему назначено наказание в виде штрафа в размере 5 000 руб. На основании пункта 9 постановления Государственной Думы от 24 апреля 2015 года № 6576-6 ГД "Об объявлении амнистии в связи с 70-летием Победы в Великой Отечественной войне 1941 - 1945 годов" от назначенного наказания он был освобожден. В соответствии с пунктом 12 названного постановления судимость с него была снята. Апелляционным постановлением Ангарского городского суда Иркутской области от 27 января 2016 года указанный приговор был отменен, уголовное дело направлено на новое судебное разбирательство со стадии подготовки к судебному разбирательству в ином составе судей. Постановлением мирового судьи судебного участка № 36 города Ангарска и Ангарского района Иркутской области от 22 сентября 2016 года производство по уголовному делу частного обвинения и уголовное преследование по обвинению А.Н.Музыки в совершении преступления, предусмотренного частью первой статьи 116 УК Российской Федерации , прекращено на основании пункта 2 части первой статьи 24 УПК Российской Федерации в связи с отсутствием в его деянии состава преступления, поскольку преступность и наказуемость вменяемого ему деяния была устранена вступившим в силу Федеральным законом от 3 июля 2016 года № 323-ФЗ "О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации и Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации по вопросам совершенствования оснований и порядка освобождения от уголовной ответственности". Частный обвинитель - гражданка П., признанная потерпевшей по данному уголовному делу, обратилась с заявлением о взыскании с А.Н.Музыки судебных расходов, понесенных ею на оплату услуг представителя (адвоката) в сумме 75 000 руб., которое постановлением мирового судьи судебного участка № 36 города Ангарска и Ангарского района Иркутской области от 9 марта 2017 года на основании части первой статьи 132 УПК Российской Федерации было удовлетворено частично - в размере 20 000 руб. Апелляционным постановлением Ангарского городского суда Иркутской области от 20 июня 2017 года указанное постановление мирового судьи было отменено, материалы уголовного дела в части взыскания судебных расходов на оплату услуг представителя (адвоката) переданы на новое судебное разбирательство в суд первой инстанции (другому мировому судье). Принимая такое решение, суд апелляционной инстанции, в частности, пришел к выводу, что часть первая статьи 132 УПК Российской Федерации не подлежала применению в деле А.Н.Музыки, поскольку обвинительный приговор в отношении него вынесен не был. По результатам нового разбирательства постановлением мирового судьи судебного участка № 34 города Ангарска и Ангарского района Иркутской области от 4 сентября 2017 года производство по заявлению частного обвинителя было прекращено в связи с невозможностью, по мнению суда, рассмотреть это заявление в порядке уголовного судопроизводства, так как нормы статьи 132 УПК Российской Федерации не регулируют вопросов возмещения потерпевшим расходов в связи с производством по уголовному делу частного обвинения, прекращенному вследствие акта амнистии либо отсутствия состава преступления. Также в названном постановлении мирового судьи было указано, что потерпевшая имеет право на обращение с исковым заявлением в суд в порядке гражданского судопроизводства на основании статьи 15 ГК Российской Федерации . Решением Ангарского городского суда Иркутской области от 29 ноября 2017 года, оставленным без изменения апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Иркутского областного суда от 27 марта 2018 года, с А.Н.Музыки в пользу И. на основании статей 15 и 1064 ГК Российской Федерации были взысканы в возмещение материального ущерба расходы на оплату услуг представителя (адвоката) по уголовному делу частного обвинения в размере 75 000 руб., а также судебные расходы по гражданскому делу. Определениями судьи Иркутского областного суда от 10 августа 2018 года и судьи Верховного Суда Российской Федерации от 20 ноября 2018 года в передаче кассационных жалоб заявителя для рассмотрения в судебных заседаниях судов кассационной инстанции было отказано. По мнению А.Н.Музыки, оспариваемые законоположения противоречат статьям 19 (части 1 и 2), 23 (часть 1), 49, 55 (части 2 и 3) и 123 (часть 3) Конституции Российской Федерации в той части, в какой они по смыслу, придаваемому им правоприменительной практикой, позволяют суду при разрешении в рамках гражданского судопроизводства вопроса о взыскании с обвиняемого расходов потерпевшего на оплату услуг представителя (адвоката) по уголовному делу частного обвинения, прекращенному вследствие декриминализации деяния, взыскивать эти расходы в полном размере с обвиняемого, чья вина не была доказана в порядке уголовного судопроизводства, а также оценивать размер подлежащей взысканию суммы без учета предшествующего процессуального поведения участников уголовного процесса, допуская тем самым ухудшение положения данного лица, обратившегося с жалобой. Учитывая, что конституционность положений статей 15 и 1064 ГК Российской Федерации оспаривается А.Н.Музыкой в связи с взысканием с него процессуальных издержек по уголовному делу частного обвинения, а понятие данных издержек и условия их взыскания закреплены Уголовно-процессуальным кодексом Российской Федерации , в частности его статьями 131 и 132, то надлежащая конституционно-правовая оценка оспариваемых норм в настоящем деле возможна лишь в нормативном единстве с указанными законоположениями Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации . 1.2. Согласно статьям 36, 74, 96 и 97 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" Конституционный Суд Российской Федерации принимает к рассмотрению жалобу гражданина на нарушение его конституционных прав и свобод законом, примененным в конкретном деле, рассмотрение которого завершено в суде, если придет к выводу, что оспариваемые законоположения затрагивают конституционные права и свободы заявителя и что имеется неопределенность в вопросе о том, соответствуют ли эти законоположения Конституции Российской Федерации. Конституционный Суд Российской Федерации принимает постановление только по предмету, указанному в жалобе, и лишь в отношении той части акта, конституционность которой подвергается сомнению, оценивая как буквальный смысл рассматриваемых законоположений, так и смысл, придаваемый им официальным и иным толкованием или сложившейся правоприменительной практикой, а также исходя из их места в системе правовых норм. Таким образом, предметом рассмотрения Конституционного Суда Российской Федерации по настоящему делу являются взаимосвязанные положения статей 15 и 1064 ГК Российской Федерации в той мере, в какой в системе действующего правового регулирования на их основании решается вопрос о взыскании с обвиняемого расходов потерпевшего на оплату услуг представителя (адвоката) по уголовному делу частного обвинения, прекращенному за отсутствием в его действиях состава преступления в связи с декриминализацией деяния. 2. Признавая человека, его права и свободы высшей ценностью, определяющей смысл, содержание и применение законов, Конституция Российской Федерации гарантирует каждому судебную защиту его прав и свобод, а также право на получение квалифицированной юридической помощи, при этом в случаях, предусмотренных законом, юридическая помощь оказывается бесплатно (статьи 2 и 18; статья 46, часть 1; статья 48, часть 1). Право на судебную защиту, как неоднократно указывал Конституционный Суд Российской Федерации, предполагает наличие гарантий, позволяющих реализовать его в полном объеме и обеспечить эффективное восстановление в правах посредством правосудия, отвечающего общеправовым требованиям равенства и справедливости. Вместе с тем из этого не следует возможность выбора гражданином по своему усмотрению способов и процедур судебной защиты, которые определяются федеральными законами с учетом особенностей отдельных категорий дел. Соответственно, на федеральном законодателе лежит обязанность по созданию полноценного законодательного механизма реализации права на судебную защиту (постановления от 22 апреля 2011 года № 5-П , от 21 января 2019 года № 6-П и др.). При осуществлении правового регулирования, в том числе при определении в уголовно-процессуальном законе правил компенсации расходов, связанных с производством по уголовному делу, федеральный законодатель должен руководствоваться общими принципами права, такими как равенство и справедливость, и следовать требованиям Конституции Российской Федерации, закрепляющей в ее статье 35 (части 1 и 3) гарантии права собственности, в силу которых право частной собственности охраняется законом и никто не может быть лишен своего имущества иначе как по решению суда, с учетом того что данное право не является абсолютным и может быть ограничено федеральным законом в конституционно значимых целях, перечисленных в статье 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации. 3. Из права на судебную защиту вытекает общий принцип, в силу которого правосудие нельзя было бы признать отвечающим требованиям равенства и справедливости, если расходы, понесенные в связи с судебным разбирательством, ложились бы на лицо, вынужденное прибегнуть к судебному механизму обеспечения принудительной реализации своих прав, свобод и законных интересов, осуществление которых из-за действий (бездействия) другого лица оказалось невозможно, ограничено или сопряжено с несением неких дополнительных обременений. При этом не исключается дифференциация федеральным законодателем правил распределения судебных расходов, которые могут иметь свою специфику, в частности в зависимости от объективных особенностей конкретных судебных процедур и лежащих в их основе материальных правоотношений (Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 11 июля 2017 года № 20-П ). Суммы, выплачиваемые потерпевшему на покрытие расходов, связанных с выплатой вознаграждения представителю потерпевшего, согласно пункту 1 1 части второй статьи 131 УПК Российской Федерации , включаются в состав процессуальных издержек. По смыслу статьи 131 данного Кодекса судебные издержки представляют собой денежные суммы в возмещение необходимых и оправданных расходов, неполученных доходов, а также вознаграждение и выплаты, которые причитаются к уплате физическим и юридическим лицам, вовлеченным в уголовное судопроизводство в качестве участников или иным образом привлекаемым к решению стоящих перед ним задач (Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 16 декабря 2008 года № 1036-О-П ). При этом часть третья статьи 42 УПК Российской Федерации гарантирует потерпевшему возмещение расходов, понесенных в связи с его участием в ходе предварительного расследования и в суде, включая расходы на представителя, согласно требованиям статьи 131 данного Кодекса . В силу статей 131 и 132 УПК Российской Федерации процессуальные издержки по делам публичного и частно-публичного обвинения взыскиваются с осужденных или возмещаются за счет средств федерального бюджета. В тех случаях, когда процессуальные издержки возмещаются за счет федерального бюджета, порядок и размеры возмещения таких издержек, связанных с производством по уголовному делу, регламентируются Постановлением Правительства Российской Федерации от 1 декабря 2012 года № 1240 "О порядке и размере возмещения процессуальных издержек, связанных с производством по уголовному делу, издержек в связи с рассмотрением дела арбитражным судом, гражданского дела, административного дела, а также расходов в связи с выполнением требований Конституционного Суда Российской Федерации и о признании утратившими силу некоторых актов Совета Министров РСФСР и Правительства Российской Федерации". Возможность же возмещения расходов потерпевшего на оплату услуг представителя по уголовному делу частного обвинения, прекращенному за отсутствием состава преступления в связи с декриминализацией деяния, данным Постановлением не закреплена. По делам частного обвинения, к которым отнесены дела о преступлениях, предусмотренных частью второй статьи 20 УПК Российской Федерации , возбуждаемые в отношении конкретного лица (лиц) не иначе как путем подачи потерпевшим, его законным представителем заявления в суд (часть первая статьи 318 данного Кодекса ), процессуальные издержки возмещаются за счет средств федерального бюджета или взыскиваются с осужденных или частных обвинителей. Взыскание названных издержек с подозреваемых и обвиняемых лиц, чья вина не была установлена приговором суда, статьями 131 и 132 УПК Российской Федерации не предусмотрено. При оправдании подсудимого по уголовному делу частного обвинения суд вправе взыскать процессуальные издержки полностью или частично с лица, по жалобе которого было начато производство по данному уголовному делу; при прекращении уголовного дела в связи с примирением сторон процессуальные издержки взыскиваются с одной или обеих сторон (часть девятая статьи 132 этого же Кодекса ). Таким образом, Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации не во всех случаях предусматривает возможность возмещения судебных расходов потерпевшего (частного обвинителя), в том числе связанных и с выплатой вознаграждения представителю потерпевшего. В случаях, предусмотренных частью девятой статьи 132 данного Кодекса , частный обвинитель не только лишается права на возмещение собственных судебных расходов, но и должен возместить обвиняемому понесенные им расходы либо разделить их с обвиняемым. В случае же прекращения уголовного дела частного обвинения по такому основанию, как декриминализация деяния, уголовно-процессуальное законодательство не содержит специальных предписаний о порядке взыскания (или возмещения) указанных расходов частного обвинителя. Обращаясь к вопросу судебных расходов частного обвинителя на оплату услуг представителя, Конституционный Суд Российской Федерации в определениях от 20 декабря 2018 года № 3354-О и от 29 января 2019 года № 19-О об отказе в принятии к рассмотрению жалоб граждан, выступивших в качестве частных обвинителей по уголовным делам и не получивших возмещение процессуальных издержек, понесенных на оплату услуг представителя, пришел к выводу, в частности, о том, что статья 132 УПК Российской Федерации не исключает право потерпевшего (частного обвинителя) на возмещение расходов на представителя в порядке уголовно-процессуального производства в случае прекращения уголовного дела при декриминализации деяния. В приведенных определениях учитывалась позиция Пленума Верховного Суда Российской Федерации, разъяснившего в постановлении от 19 декабря 2013 года № 42 "О практике применения судами законодательства о процессуальных издержках по уголовным делам", что если в отношении обвиняемого уголовное дело или уголовное преследование прекращается, в том числе по нереабилитирующим основаниям, то процессуальные издержки возмещаются за счет средств федерального бюджета, за исключением случая, предусмотренного частью девятой названной статьи (пункт 5 1 ). Исходя из того что конституционные требования о государственной защите прав потерпевшего, обеспечении его права на доступ к правосудию и на возмещение причиненного ему ущерба, включая связанные с производством по уголовному делу расходы, реализуются вне зависимости от того, какой порядок уголовного преследования установлен федеральным законодателем и наделен ли потерпевший дополнительными правами частного обвинителя, субъектом, на которого возлагается обязанность компенсировать расходы частного обвинителя на представителя по делу, которое было прекращено в связи с декриминализацией деяния, является не обвиняемый, а государство. Соответственно, исключается возможность взыскания с лица, являвшегося обвиняемым в совершении преступления, расходов частного обвинителя на оплату услуг представителя. Такого же понимания норм уголовно-процессуального законодательства придерживаются и представители сторон, принимавших участие в принятии и подписании Гражданского кодекса Российской Федерации . В представленных ими в Конституционный Суд Российской Федерации письменных отзывах указано, что оспариваемые положения не предполагают возможности возложения на лиц, уголовное преследование в отношении которых было прекращено, обязанности возместить процессуальные издержки, так как они подлежат возмещению за счет средств федерального бюджета в порядке уголовного судопроизводства, т.е. по своему буквальному смыслу нормы статей 15 и 1064 ГК Российской Федерации не нарушают конституционных прав граждан, в отношении которых уголовное преследование было прекращено, и не противоречат Конституции Российской Федерации, поскольку не подлежат применению в делах о возмещении процессуальных издержек. Данный подход находит отражение и в решениях судов общей юрисдикции (в частности, в постановлении президиума Алтайского краевого суда от 20 декабря 2016 года № 44У-146/2016 и апелляционном определении судебной коллегии по гражданским делам Свердловского областного суда от 3 марта 2017 года № 33-2963/2017). 3.1. Вместе с тем, как следует из представленных заявителем материалов, в судебной практике неопределенность в регулировании вопроса возмещения расходов, понесенных на оплату услуг представителя, в случае прекращения уголовного дела частного обвинения при декриминализации деяния позволяет отказывать в возмещении таких расходов за счет средств федерального бюджета в порядке уголовного судопроизводства. Так, суды при рассмотрении дела с участием А.Н.Музыки исходили из того, что поскольку нормы статей 131 и 132 УПК Российской Федерации не регулируют вопросов возмещения потерпевшим расходов в связи с производством по уголовному делу частного обвинения, прекращенному вследствие акта амнистии либо отсутствия состава преступления, то возмещение таких расходов потерпевшему (частному обвинителю) может быть осуществлено за счет гражданско-правовых механизмов возмещения ущерба. При этом обязанность по возмещению процессуальных издержек должна лежать на лице, совершившем декриминализованное, но остающееся противоправным деяние. Эти расходы подлежат взысканию с такого лица в гражданском процессуальном порядке на основании статей 15 и 1064 ГК Российской Федерации . Такого подхода придерживались также и суды общей юрисдикции при рассмотрении аналогичных дел (апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Республики Марий Эл от 24 июля 2012 года № 33-1152, апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Свердловского областного суда от 8 февраля 2018 года № 33-1838/2018, апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам суда Еврейской автономной области от 20 июля 2018 года № 33-284/2018 и др.). Эта же позиция отражена и в отзыве полномочного представителя Правительства Российской Федерации в Конституционном Суде Российской Федерации и Верховном Суде Российской Федерации, поступившем на обращение А.Н.Музыки в Конституционный Суд Российской Федерации. При этом суды учитывали следующие правовые позиции Конституционного Суда Российской Федерации, сформулированные им по вопросам не уголовно-процессуального, а гражданского процессуального права либо выраженные им в ситуациях, когда отсутствовало соответствующее правовое регулирование. Так, Конституционный Суд Российской Федерации указывал, что в случаях, когда возмещение судебных расходов законом не предусмотрено, лицо не лишено возможности добиваться возмещения причиненных ему убытков в самостоятельном процессе, если для этого имеются основания, предусмотренные статьей 15 ГК Российской Федерации , что соотносится с требованиями Конституции Российской Федерации, ее статьи 19 (часть 1) о равенстве всех перед законом и судом и статьи 35 (часть 1) об охране права частной собственности законом (постановления от 11 июля 2017 года № 20-П и от 21 января 2019 года № 6-П ; определения от 20 февраля 2002 года № 22-О, от 25 ноября 2010 года № 1560-О-О, от 29 сентября 2011 года № 1150-О-О и др.). К тому же согласно части четвертой статьи 1 ГПК Российской Федерации в случае отсутствия нормы процессуального права, регулирующей отношения, возникшие в ходе гражданского судопроизводства, федеральные суды общей юрисдикции и мировые судьи применяют норму, регулирующую сходные отношения (аналогия закона) (Определение от 25 февраля 2010 года № 317-О-О). С учетом этого, принимая решения, суды исходили из того, что возмещение судебных расходов частному обвинителю, признанному потерпевшим, обусловливается вынужденным характером понесенных им затрат в той мере, в какой он был поставлен перед необходимостью участия в судебном разбирательстве для отстаивания своих прав, свобод и законных интересов, нарушенных лицом, привлеченным к уголовной ответственности. Соответственно, по их мнению, не может расцениваться как отступление от конституционных гарантий судебной защиты возмещение судебных расходов лицу, признанному потерпевшим, включая оплату услуг представителя, в порядке гражданского судопроизводства, если они не были и не могли быть возмещены в порядке уголовного судопроизводства. 3.2. Конституционный Суд Российской Федерации неоднократно отмечал, что положения пункта 1 статьи 1064 ГК Российской Федерации , обязывая возместить в полном объеме вред, причиненный личности или имуществу гражданина, в системе действующего правового регулирования направлены не на ограничение, а на защиту конституционных прав граждан (Определение от 10 февраля 2009 года № 370-О-О); положение пункта 2 той же статьи, закрепляющее в рамках общих оснований ответственности за причинение вреда презумпцию вины причинителя и возлагающее на него бремя доказывания своей невиновности, направлено на обеспечение возмещения вреда и тем самым - на реализацию интересов потерпевшего, в силу чего как само по себе, так и в системной связи с другими положениями главы 59 ГК Российской Федерации не может рассматриваться как нарушающее конституционные права граждан (определения от 28 мая 2009 года № 581-О-О и от 4 октября 2012 года № 1833-О). Статья 15 ГК Российской Федерации , направленная на защиту и обеспечение восстановления нарушенных прав участников гражданского оборота путем установления механизма возмещения причиненных им убытков и тем самым - на реализацию конституционного принципа неприкосновенности собственности, также не может сама по себе расцениваться как нарушающая в обозначенном в жалобе аспекте конституционные права заявителя. Обязанность возместить причиненный вред является, как правило, мерой гражданско-правовой ответственности, которая применяется к причинителю вреда при наличии состава правонарушения, включающего наступление вреда, противоправность поведения причинителя вреда, причинную связь между противоправным поведением причинителя вреда и наступлением вреда, а также его вину (постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 15 июля 2009 года № 13-П и от 7 апреля 2015 года № 7-П ). Касательно отношений по поводу возмещения имущественного вреда - как имеющих частноправовой характер - это означает, что данное правовое регулирование должно осуществляться, главным образом, в рамках гражданского законодательства за счет присущего ему правового инструментария. Применение же в судебной практике оспариваемых норм Гражданского кодекса Российской Федерации было обусловлено тем, что в случае совершения преступления, по которому возбуждается уголовное дело частного обвинения, если потерпевший обратится в суд с заявлением о привлечении виновного к уголовной ответственности и поручит представление своих интересов представителю (адвокату), он понесет в ходе рассмотрения уголовного дела соответствующие издержки. В связи с этим у потерпевшего возникает право на возмещение таких расходов в качестве убытков. Основанием возмещения судебных издержек по уголовному делу частного обвинения в случае его прекращения при декриминализации деяния является - по данной логике - не само по себе противоправное деяние, в связи с которым было возбуждено уголовное судопроизводство, а те убытки, которые вынужден нести потерпевший (частный обвинитель) в связи с данным уголовным процессом, направленным на восстановление его чести и достоинства, а также возмещение морального и материального вреда, причиненного противоправными деяниями правонарушителя. Таким образом, оспариваемые нормы Гражданского кодекса Российской Федерации (в силу отсутствия в статьях 131 и 132 УПК Российской Федерации специальных предписаний о субъекте, на котором лежит обязанность возместить потерпевшему расходы на представителя в случае прекращения уголовного дела частного обвинения при декриминализации деяния), по смыслу, придаваемому им правоприменительной практикой, допускают взыскание данных расходов в гражданском процессуальном порядке с лица, в отношении которого прекращено частное уголовное преследование. 3.3. Приведенное различное понимание смысла оспариваемых законоположений, в их системной связи с нормами Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации , в части возмещения потерпевшему (частному обвинителю) судебных издержек по уголовному делу в случае его прекращения при декриминализации деяния - притом что ни одно из них само по себе как возможная модель регулирования в противоречие с Конституцией Российской Федерации не вступает - свидетельствует о неопределенности положений статей 15 и 1064 ГК Российской Федерации в рассматриваемом аспекте в системе действующего правового регулирования, которая порождает возможность их произвольного применения, не позволяет таким лицам предвидеть как уголовно-правовые, так и гражданско-правовые последствия своего поведения, что противоречит принципам правовой определенности, равенства и справедливости, а потому не соответствует Конституции Российской Федерации. Вместе с тем из Конституции Российской Федерации и правовых позиций Конституционного Суда Российской Федерации следует, что при регулировании общественных отношений, включая отношения, связанные с судебной защитой права на возмещение судебных расходов, федеральный законодатель обязан руководствоваться вытекающим из конституционного принципа равенства всех перед законом и судом общеправовым требованием определенности, ясности, недвусмысленности правовой нормы, поскольку конституционное равноправие может быть обеспечено лишь при условии единообразного понимания и толкования правовой нормы всеми правоприменителями; неопределенность содержания правовой нормы, напротив, допускает возможность неограниченного усмотрения в процессе правоприменения и ведет к произволу, а значит - к нарушению не только принципов равенства и верховенства закона, но и установленных статьями 45 и 46 (части 1 и 2) Конституции Российской Федерации гарантий государственной, в том числе судебной, защиты прав, свобод и законных интересов граждан (постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 25 апреля 1995 года № 3-П , от 29 июня 2012 года № 16-П и др.). Причем в данном случае таким образом затрагиваются права как лица, 16 бывшего в деле частного обвинения потерпевшим, так и лица, бывшего в деле частного обвинения обвиняемым. 3.4. В жалобе А.Н.Музыка указывает также на нарушение судами принципа невозможности ухудшения положения обвиняемого в новом решении, принятом по его делу в порядке гражданского судопроизводства. Правило о недопустимости поворота к худшему означает запрет изменять или отменять приговор суда непосредственно решением апелляционной инстанции по неблагоприятным для подсудимого основаниям лишь по его жалобе или жалобе, поданной в его интересах, и не исключает отмену приговора или изменение иного судебного решения в сторону ухудшения положения осужденного, оправданного, лица, в отношении которого уголовное дело прекращено, не иначе как по представлению прокурора либо жалобе потерпевшего, частного обвинителя, их законных представителей и (или) представителей (статья 389 24 УПК Российской Федерации ). В гражданском процессе гарантиями процессуальных прав лиц являются процедуры проверки судебных постановлений судами вышестоящих инстанций и основания для их отмены или изменения, которые, однако, не содержат правила недопустимости поворота к худшему. Рассматривая исковые требования потерпевшей и принимая решение о взыскании в ее пользу с заявителя 75 000 руб. (что значительно превысило сумму удовлетворения ее требований как частного обвинителя о выплате процессуальных издержек, понесенных ею на оплату услуг представителя на основании статьи 132 УПК Российской Федерации), суды исходили из положений статей 15 и 1064 ГК Российской Федерации , а также статьи 67 ГПК Российской Федерации , которая наделяет суд полномочиями по оценке доказательств и обусловлена закрепленными Конституцией Российской Федерации принципами независимости и самостоятельности судебной власти. Вместе с тем использование гражданско-правовых механизмов возмещения ущерба, предусмотренных статьями 15 и 1064 ГК Российской Федерации , для взыскания с обвиняемого расходов потерпевшего на оплату услуг адвоката по уголовному делу частного обвинения, прекращенному вследствие декриминализации деяния, предполагает возмещение процессуальных издержек, как и иных убытков в полном объеме, т.е. без снижения размера выплат до разумных пределов, которые применяются к размеру процессуальных (судебных) издержек как в уголовном, так и в гражданском процессе. Как указал Конституционный Суд Российской Федерации, судебные расходы, понесенные на оплату услуг представителя, должны быть необходимыми (вынужденными) и возмещаться в разумных пределах (Постановление от 21 января 2019 года № 6-П ). Снижение размера компенсации до разумных пределов предполагает установление действительной стоимости юридических услуг в границах существовавших на момент их оказания ее рыночных значений (Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 2 апреля 2015 года № 708-О ). По смыслу данных правовых позиций суды должны иметь возможность на основе принципов разумности и справедливости оценивать размер расходов на оплату услуг представителей, учитывая, что проигравшая сторона, на которую возлагается бремя возмещения судебных расходов, не могла являться участником договора правовых услуг и никак не могла повлиять на размер вознаграждения представителя другой стороны, определенный в результате свободного соглашения без ее участия. Соответственно, при возложении в порядке гражданского судопроизводства на лицо, в отношении которого частное уголовное преследование прекращено в связи с декриминализацией деяния, обязанности возместить в полном объеме расходы частного обвинителя на представителя в уголовном деле, вопреки принципам справедливости и равенства, оно ставится в худшее положение по отношению к осужденному по делу частного обвинения, с которого такие же расходы взыскиваются в качестве процессуальных издержек лишь в разумных пределах. При этом в случае прекращения уголовного дела в связи с декриминализацией деяния обвиняемый даже при своих возражениях против прекращения дела не может рассчитывать на постановление по его делу приговора суда, поскольку, как следует из взаимосвязанных положений статей 49 (часть 1) и 54 (часть 2) Конституции Российской Федерации, устранение новым уголовным законом преступности и наказуемости деяния означает как недопустимость постановления обвинительного приговора суда, устанавливающего вину лица, которому оно инкриминировалось, так и отсутствие необходимости подтверждения его невиновности в совершении деяния и, соответственно, недопустимость дальнейшего уголовного преследования такого лица, доказывания в предусмотренном федеральным законом порядке его вины, а тем более - подтверждения судом его виновности в совершении деяния, утратившего преступность и наказуемость (Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 19 ноября 2013 года № 24-П ). 4. Таким образом, взаимосвязанные положения статей 15 и 1064 ГК Российской Федерации в той мере, в какой они в системе действующего правового регулирования (в том числе с учетом положений статей 131 и 132 УПК Российской Федерации и во взаимосвязи с Постановлением Правительства Российской Федерации от 1 декабря 2012 года № 1240 ) в силу неопределенности нормативного содержания, порождающей в судебной практике возможность различного истолкования, не обеспечивают на основе принципов равенства и справедливости надлежащего уровня правового регулирования применительно к возмещению в разумных пределах необходимых расходов, понесенных потерпевшим (частным обвинителем) на оплату услуг представителя (адвоката) по уголовному делу, прекращенному за отсутствием состава преступления в связи с декриминализацией деяния, не соответствуют Конституции Российской Федерации, ее статьям 19 (части 1 и 2), 23 (часть 1), 45, 46 (части 1 и 2) и 55 (части 2 и 3). Исходя из изложенного и руководствуясь статьями 6, 47 1 , 71, 72, 74, 75, 78, 79, 80 и 100 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" , Конституционный Суд Российской Федерации постановил: 1. Признать взаимосвязанные положения статей 15 и 1064 ГК Российской Федерации не соответствующими Конституции Российской Федерации, ее статьям 19 (части 1 и 2), 23 (часть 1), 45, 46 (части 1 и 2) и 55 (части 2 и 3), в той мере, в какой по смыслу, придаваемому им правоприменительной практикой в системе действующего правового регулирования, в том числе с учетом положений статей 131 и 132 УПК Российской Федерации , они не обеспечивают надлежащего уровня правовой определенности применительно к возмещению в разумных пределах необходимых расходов, понесенных потерпевшим (частным обвинителем) на оплату услуг представителя (адвоката) по уголовному делу частного обвинения, прекращенному за отсутствием состава преступления в связи с декриминализацией деяния. 2. Федеральному законодателю надлежит - исходя из требований Конституции Российской Федерации и с учетом настоящего Постановления - внести в действующее правовое регулирование необходимые изменения. 3. Правоприменительные решения, принятые по делу гражданина Музыки Александра Николаевича, подлежат пересмотру после внесения в действующее правовое регулирование необходимых изменений во исполнение настоящего Постановления. 4. Настоящее Постановление окончательно, не подлежит обжалованию, вступает в силу со дня официального опубликования, действует непосредственно и не требует подтверждения другими органами и должностными лицами. 5. Настоящее Постановление подлежит незамедлительному опубликованию в "Российской газете", "Собрании законодательства Российской Федерации" и на "Официальном интернет-портале правовой информации" (www.pravo.gov.ru). Постановление должно быть опубликовано также в "Вестнике Конституционного Суда Российской Федерации". Конституционный Суд Российской Федерации № 21-П